Тема: Бюджет 26 марта 2007 г.
Данилов, Ю.А.
старший советник по макроэкономике Центра развития фондового рынка

"Честно скажу – я не ожидал, что идея Кудрина увенчается успехом"



Ваш комментарий*
Фамилия,
имя:
Должность,
место работы:
Ваш e-mail:
Тема:
Ваш
комментарий:
  
* — Заполните форму или отправьте на e-mail comment@vedi.ru.

Юрий Алексеевич, в трехлетнем бюджете, одобренном Правительством, предусмотрен ряд новаций, которые министр финансов Алексей Кудрин считает своей заслугой, небезосновательно считает. Это расчет бюджета без учета нефтегазовых доходов, но установление нефтегазового трансферта, который будет устанавливаться в % от ВВП. Кроме того, нефтегазовые доходы будут аккумулироваться в резервном фонде, куда пойдет большая часть нынешнего Стабфонда. Минфин предлагал отправлять туда и налог на прибыль нефтегазовых компаний, но пока этот вопрос был отложен, тем не менее, в какой-то обозримой перспективе это решение может быть принято. Как Вы оцениваете решение Правительства, насколько трехлетний бюджет, с вашей точки зрения, удовлетворителен, даст ли он необходимый эффект экономике, предусмотрены ли там какие-то механизмы, которые позволят добиться достаточно быстрого развития?

Я крайне позитивно оцениваю, что произошло. Честно скажу – я не ожидал, что идея Кудрина увенчается успехом при нынешней внешнеэкономической ситуации и при нынешней политической элите. Но, тем не менее, бывают приятные сюрпризы, и это как раз тот самый приятный сюрприз, который случается достаточно редко. Собственно говоря, все то, что вы сейчас перечислили, или большинство из того, что вы перечислили, что лежит в основе новой идеологии бюджетного процесса, мною неоднократно высказывалось на www.opec.ru, и я не могу не поддерживать свои собственные комментарии.

Итак, мы имеем новую конструкцию бюджетного процесса, которую можно охарактеризовать как прорыв из дикости в цивилизацию, это действительно очень мощный прорыв, равного которому других примеров в сфере финансового развития РФ просто нет. И то, что это будет способствовать социально-экономическому развитию страны, у меня нет сомнений. Может быть, это не впрямую будет способствовать росту, но это будет способствовать изменению более важных параметров экономики, а именно – повышению ее устойчивости. А повышение устойчивости экономики, в свою очередь позитивно влияет на экономический рост, и самое главное – позитивно влияет в долгосрочном плане. То есть, мы не просто выигрываем на какой-то ограниченный период благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры, но мы создаем долгосрочную основу положительных темпов экономической динамики на долгосрочную перспективу, при любом изменении внешних факторов. И самое главное, что те факторы риска, которые накопились сейчас внутри российской экономики, тоже, как ни странно, очень сильно нивелируются этой новой конструкцией бюджетного планирования. То есть, если раньше в рамках старой бюджетной идеологии был чрезвычайно высок риск того, что государство начнет отвечать по обязательствам корпораций с госучастием, когда они встанут на грань банкротства, то сейчас эта возможность резко ограничивается. Тем самым мы сводим риск суверенного дефолта практически к нулю.

По деталям, что еще мне понравилось. Понравилось то, что очень разумный шаг в сведении итоговых доходов и итоговых расходов к одной и той же величине, то есть, заложен минимальный профицит бюджета. То есть, мы уже не будем иметь дело с 8% или 10%-м профицитом бюджета, мы ориентируемся на сведение баланса. Далее – разделение Стабфонда на резервный фонд и фонд будущих поколений, совершенно необходимая вещь, которая в последние два года стала очевидной. Для меня очень радостно и одновременно удивительно, что в нашем правительстве нашелся человек, который эту идею воспринял, и, более того, реализовал, довел до нормативных документов. Очень интересным мне показался и механизм, я бы его охарактеризовал как механизм пополнения резервного фонда, установленный в процентах к ВВП. Это не просто неснижаемый остаток, это действительно ориентир пополнения резервного фонда после того, как часть средств резервного фонда будут использованы для замещения выпадающих бюджетных доходов. И те упомянутые вами, незначительные, на мой взгляд, моменты, которые были не приняты – зачисление дивидендов нефтегазовых компаний.

Если бы еще и это приняли, то это было бы слишком хорошо и слишком цивилизованно для того состояния общества, государства и экономики, в котором находится Россия. То есть, слишком цивилизованной была бы финансовая система на фоне окружающей гораздо меньшей цивилизованности. Поэтому то, что не прошло и не принято – ну, и Бог с ним, это, в конце концов, издержки прохождения идеи через высшие инстанции.

Еще одно заявление Кудрина на последнем заседании правительства, по поводу того, что в условиях ежегодно снижающегося профицита на ближайшую перспективу, может возникнуть ситуация, когда мы столкнемся с проблемой дефицита пенсионного фонда, и тогда надо будет поднимать налоги. Как относиться к такому заявлению?

Из всех заявлений, которые делал Кудрин, есть несколько заявлений, к которым я отношусь отрицательно. Вот именно это заявление является дискуссионным. Проблема дефицита пенсионного фонда уже сейчас становится острой, и она станет еще более острой, предельно острой, в ближайшие годы, и не видно, как ее решать. Но прежде чем предлагать какие-то механизмы решения, мне кажется, нужно провести анализ этой проблемы, чего еще никем пока не сделано. То есть, все уверены, что нам не хватит денег для того, чтобы платить пенсионерам. Как ни странно, этот тезис я могу поставить под сомнение. Нам действительно не хватает денег, это правильно, но те цифры, которые называются, на мой взгляд, все-таки необоснованны. Дефицит пенсионного фонда при условии эффективного менеджмента пенсионного фонда, и в целом, пенсионной реформы, может быть значительно меньше. И меньше настолько, что нам не придется принимать какие-то будоражащие решения, такие как поднятие пенсионного возраста, что на мой взгляд, неприемлемо ни с какой точки зрения – ни с экономической, ни с морально-этической, ни с какой угодно.

К этому же относятся и предложения поднять налоги для компенсации дефицитности пенсионной системы. На мой взгляд, это чересчур сильное решение. В условиях относительно небольшого дефицита пенсионного фонда, который может быть достигнут при условии оптимального управления средствами пенсионного фонда, может быть не политическое, а техническое решение. Какое – это еще нужно и можно обсуждать.

И говоря о ряде идей, которые я не могу принять, я не могу молчать, что называется.

Было заявление об ограничении роста рынка госбумаг на 1% ВВП в год. Это разумная мера, реализованная во многих странах мира – ограничение прироста государственного долга. 1%, 2%, 0,5% - это можно обсуждать и обосновывать ту или иную цифру. Но при том размере рынка госдолга, который есть сейчас, устанавливать какие-либо ограничения, на мой взгляд, нецелесообразно. Он у нас составляет меньше 4% ВВП с учетом, в том числе, необращающихся на рынке бумаг. Такого в мире больше нигде нет. А это означает, что рынок госдолга у нас не выполняет свои основные макроэкономические функции, две из трех основных макроэкономических функций, в том числе, не задает ориентиры процентной ставке.

Поэтому, прежде чем ограничивать рост госдолга 1% или сколькими-то процентами ВВП в год, нужно вывести его на какой-то более или менее вменяемый уровень. Пусть хотя бы 8%-10%, чтобы, может быть, и занимать последнее место в мире, но без существенного отрыва от всех остальных стран, которые все-таки что-то в управлении госдолгом понимают.


© АЛ "Веди" 2007; www.vedi.ru.